АрхиМАНдрит ПЁтр (Посаднев)

АрхиМАНдрит ПЁтр (Посаднев)
Ф.И.О: Посаднев Виталий леонидович
Сан: Архимандрит
Место рождения: Крым.
Смерти: Крым, Форос
Мать: Посаднева Валентина Александровна
Дата рождения: 05.03.1966 г.
Дата смерти: 20.08.1997 г.
Церковная принадлежность: русская Православная Церковь.
Биография
С 1969 года жил в Севастополе. К вере пришёл самостоятельно. В
14 лет отказался от вступления в комсомол. Вскоре принимает Кре-
щение, посещает храм, поет в хоре. Ещё
школьником познакомился с архиман-
дритом Кириллом из города Владимира.
В сентябре 1984 г., когда уже служил
иподиаконом во Владимирской епар-
хии, призван в армию. Через год, после
досрочного возвращения из армии (в
связи с гипертонической болезнью), в
г. Владимире пострижен архимандритом
Кириллом в монашество.
3 января 1986 г. архиепископ Влади-
мирский Серапион рукоположил его во
иеродиакона Свято-Успенского кафе-
дрального собора г. Владимира. Затем
о. Петр служит иеродиаконом в Благо-
вещенском соборе г. Мурома.
В 1990 г., уже иеромонахом, назна-
чается настоятелем Форосской церкви
Воскресения Христова.
Зверски убит на Преображение Господне в 1997 г. (в ночь с 19 на
20 августа). Убийцы искали деньги, которые, по их мнению, должны
220
были быть у о. Петра на новый резной иконостас. Но денег не оказалось,
убийцы зверски пытали о. Петра.
Отпевание совершено 23 августа в Покровском соборе г. Севасто-
поля.
Время собирать камни
Южный берег Крыма. Сапфировое море до горизонта, с другой
стороны к небу вздымаются отро ги Главной горной гряды. Все, кому
хоть раз приходилось проезжать по дороге из Севастополя в Ялту
или обратно, с восхищением отзываются о Байдарских воротах и об
удивительной церкви неподалеку, которая словно парит в воздухе над
морскими просторами. её называют Байдарской, а по месту прибреж-
ного поселка — Форосской.
На крошечном пятачке нависающей над бездной отвесной скалы
приютилась изящная миниатюрная церковь, шедевр архитектуры. Она
похожа на нездешнюю горнюю бабочку, на минуту присевшую на крае-
шек кручи и удивленно взирающую с высоты на наш грешный мир.
Несмотря на утренний час, палящий зной, воздух пахнет нагретым
морем. 12 июля 1998 года, праздник Первоверховных Апостолов Петра
и Павла. Сегодня особенный день для Форосской церкви. До рево-
люции у нее был единственный настоятель — о. Павел Ундольский.
В 1990 году, когда после долгих лет безбожия церковь Воскресения
Христова вновь стала действующей, её принял двадцатичетырехлетний
иеромонах Пётр (Посаднев). Именно он возвел Божий храм из руин и
превратил его в жемчужину Крымского побережья.
Несколько лет назад здесь разыгралась трагедия, потрясшая весь
Крым. Она характерна именно для нашего вре мени: в Древней Руси о
подобном и помыслить было невозможно, ведь тогда поднять руку на
священника было неслыханным злодеянием.
Настоятель Форосской церкви Воскре сения Христова архимандрит
Пётр (Посаднев) был убит у себя в доме близ храма. Отец Пётр принял
мучениче ский венец.
«Предупреди, Господи, мое дело до его начала Духом Твоим Святым
и управляй в его свершении, чтобы моя молитва и мое делание получали
бы своё начало от Тебя и, начатые, совершенствовались бы Тобою и до-
стигали успешно своего окончания и на значения. Аминь».
221
детство в Севастополе
Виталий Леонидович Посаднев родился в семье военнослужащего
5 марта 1966 года в селе Красногвардейское Крымской области.
У супругов Посадневых три года не было детей. Виталик был чадом
желанным, вымоленным.
Мама Виталика, Валентина Александровна, училась в то время на
физико-математическом факультете Симферопольского пединсти-
тута. Отец мальчика — офицер Советской армии Леонид Посаднев.
Бабушка Виталика, Евгения Ивановна, в молодости пела в церковном
хоре.
В 1969 году мальчик переезжает с матерью в Се вастополь — город,
имеющий особое значение для нашего Православного Отечества, с
древними христианскими корнями.
Улица Киевская, дом 2. Здесь когда-то жил маленький Виталик с
мамой, здесь жила его бабушка Евгения Ивановна. Она отошла ко Го-
споду, когда внук уже был архимандритом. На лавочке сидят старые
женщины. Они хорошо помнят о. Петра в детстве и с удовольствием
делятся своими воспоминаниями о нем.
«Тихий был мальчик, спокойный, уважал старших, всегда к старуш-
кам льнул. Посидит, поговорит, расспросит про здоровье. Был весь в
себе, забавы маль чишек его мало увлекали. Матери помогал, с малых
лет сам солил кабачки, огурцы, варил варенье. Потом мы узнали, что
он в Бога уверовал, в церковь ходит, вместо института в семинарию
поступил. Евгения Ивановна, бабушка, нарадоваться не могла, она
веру в Бога в душе как огонечек хранила, жила так, чтобы он не потух.
А когда умерла, Царствие ей Небесное, отец Петр с Фороса приехал и
сам её отпел. Как он пел, Господи, мы стояли вокруг гроба новопрестав-
ленной и плакали. А потом его самого в Покровской церкви отпевали.
И мы тоже вокруг одра его стояли, но слез не было, кричать хотелось:
«Люди! За что?!!». Такой был мальчик, и такая судьба, кто бы мог по-
думать. Убили враги, а он оставил после себя храм, как памят ник, на
века. Вот всё ищут убийцу, суды судят, а мы вам вот что скажем: один
у верующего человека враг — бес лукавый, он и устроил всё.
Спаси нас, Господи!»
родная таврида
Жил он очень скромно, не позволял матери тратить на него лишние
деньги.
222
В школьные годы Виталий часто совершал с де душкой походы по
Крымским горам. Но больше всего в школьные годы душа юноши стре-
милась к Байдарской долине и Форосскому хра му на вершине скалы.
Оттуда открывался захватываю щий дух вид, вызывающий в сердце
благоговейный трепет и желание служить Господу. Ещё до войны
1941-45 гг. в церкви был устроен ресторан, а в алтаре — буфет. Духов-
но оскудевало общество, ветшал и храм. Церковь стояла запущенная,
горьким укором совре менникам.
Первые шаги к Богу
В то время в Севастополе была одна действующая церковь — Всех
Святых на кладбище. Там служил отец Александр. Виталий посещал
её с 8-го класса. Придет, встанет в сторонке, послушает службу, по-
клонится и уйдет. Так продолжалось довольно долго. Скорбь о пору-
ганных святынях Отечества терзала душу мальчика. Юношу заметили,
а услышав его высокий, чистый голос, пригласили в церковный хор.
Но и в школе это заметили. И пригласили к директору. Разговор не
получился. В результате свой первый школьный аттестат, хотя тот и
был сплошь «красный», он не получил из рук в руки, но поднял с пола,
куда его швырнула разгневанная классная руко водительница. Немало
претерпел он гонений со стороны руководства школы, районо, отдела
пропаганды райкома партии, но остался верен своим взглядам и на
уроках обществове дения безстрашно защищал Православную веру.
Наступило 25 июня 1984 года, выпускной вечер Мы заказали два авто-
буса и все вместе с ребятами поехали ночью на смотровую площадку в
сторону Ялты. Незадолго до окончания школы Виталий познакомился
с архимандритом Кириллом из Владимирской епархии. Виталий с
благоговением относился к святыням Владимиро-Суздальской Руси,
где жил и творил преподобный Андрей Рублев, поэтому когда о. Ки-
рилл благословил его после окончания школы приехать во Владимир,
сложил слова его в сердце своем.
Окончив школу, в июле 1984 года Виталий Посаднев уехал в город
Владимир, где 2 месяца служил в Свято-Владимирском кафедральном
соборе иподиаконом. В начале сентября на севастопольский адрес
пришла повестка из военкомата. Он возвращается домой. В.Л. По-
саднева направили в Архангельский во енный округ в воинскую часть
21574 «Б» близ аэро порта Васьково, где он стал проходить обучение
по специальности «планшетист ПВО». Именно с аэро порта Васьково
осуществляются местные рейсы на Соловки — остров страстотерпцев.
223
Юноша с усердием осваивал сложную специальность. В октябре 1985
года В.Л. Посаднев был комиссован в связи с гипертонической болез-
нью I степени.
Вернувшись из Архангельска, Виталий ненадолго заехал в Севасто-
поль, повидался с родными, посетил Форосский храм. Затем отправился
на прежнее место службы, во Владимирскую епархию, где 30 ноября
1985 года одет в рясофор.
14 декабря инок Виталий посвящен архиепископом Серапионом во
чтеца и иподиакона, а через пять дней, 10 декабря, пострижен в монаше-
ство с наречением имени Пётр, в честь Святителя Петра, Московского и
всея Руси чудотворца. С 3 января 1986 года о. Пётр — иеродиакон Свято-
Успенского собора города Владимира. Диаконскую хиротонию совершил
архиепископ Серапион. Указом от 29 июля 1986 года архиепископ Се-
рапион назначает о. Петра штатным диаконом Свято-Благовещенского
собора города Мурома. Здесь о. Пётр (Посаднев) четыре года служил в
качестве иеродиакона. Прихожане очень любили его.
26 апреля 1990 года иеродиакон Пётр был освобождён с правом
перехода в другую епархию.
22 мая 1990 года архиепископ Симферопольский и Крымский Вар-
лаам рукоположил о. Петра в сан иеромонаха.
Отцу Петру предложили возглавить два храма в Севастополе: либо
Покровский собор на Большой Морской, только что переданный
Русской Православной Церкви, в плачевном состоянии, либо Влади-
мирский собор, о поругании которого он скорбел ещё отроком. Однако
о. Пётр выбрал храм очень трудный для священнического служения,
но дорогой и любимый с детства.
25 мая 1990 года указом архиепископа Симферопольского и Крым-
ского Варлаама иеромонах Пётр назначен на должность настоятеля
Воскресенской церкви поселка городского типа Форос Крымской
области. Господь, поручивший ему исполнить работу восстановления
храма, отмерил ему ещё семь лет жизни.
Сход граждан прилегающих поселков настоял на том, чтобы Форос-
скую церковь Воскресения Христова вернули верующим. Настоятелем
её и стал иеромонах Пётр (Посаднев).
история Фороса
Форос — название историческое, в старину здесь размещалась ге-
нуэзская колония Фори, а ещё раньше — греческое поселение. Греки
и дали название местности.
224
Первым и единственным до революции священником Форосского
храма был о. Павел (Ундольский). Сохранился его послужной список.
Интересно, что родом о. Павел из Владимирской губернии.
Новый настоятель поселился здесь в вагончике и безвыездно жил вы-
соко в горах. Топил буржуйку, сам готовил себе еду, дважды в день без
транспорта спускался в поселок по скалам и возвращался вновь. Своим
руками выгребал грязь из церкви. Отцу Петру помогала горсточка эн-
тузиастов из близлежащих поселков: Фороса, Меласса, Орлиного.
Первая служба в церкви Воскресения Христова состоялась на
Троицу 1990 года. Накануне прошел дождь, и отец Пётр утром черпал
и ведрами выносил из храма воду. На первую службу пришли всего
5-7 человек. Помогать священнику было некому, и отчим Вячеслав
Васильевич подавал ему кадило.
Начало
Молодой священнослужитель активно включился в церковную
жизнь Крымской епархии.
Игумен Парфений, с которым автор статьи сравнил отца Петра, был
в прошлом веке настоятелем Кизильташского монастыря близ Судака.
Он трагически погиб в августе 1866 года.
Татары боялись трогать леса, принадлежавшие скиту, зная строгость
игумена. Два татарина из влиятельнейших семейств Таракташа покля-
лись отомстить игумену за то, что он разоблачил их управительские про-
делки и лишил их хлебных мест. Заговорщики были почитаемы своими.
Они втянули в заговор ещё двоих, из которых один был молодой студент
духовного татарского училища, брат главного заговорщика.
Вооружённые ружьями, они подстерегли о. Парфения на том месте,
где теперь стоит памятник. О. Парфений возвращался, по обычаю, один,
верхом, из Судака. Пуля сразу повалила его. Убийцы выскочили из
засады и стали колоть его кинжалом.
Бедный таракташский татарин Якуб, искавший по лесу своих во-
лов, набрёл на эту сцену. Он слышал выстрел, видел убийц, убийцы
тоже увидели его. Под угрозою смерти и под страшными клятвами они
приказали Якубу набирать дрова и тащить в глубокую лесную балку
налево от дороги. Якуб должен был съесть земли, по обычаю татар, в
знак вечного молчания. Трепеща за свою жизнь, он стал участником
убийства.
Убитого игумена стащили в балку и сожгли на костре вместе с конем.
Нашли на нём рублей 18 денег и кое-какие мелочи. Якуба отпустили,
225
обещав, в случае измены, по-
губить не только его самого, но
весь его дом и весь род.
Якуб долго крепился. Все
розыски о пропавшем игумене
кончились ничем. Подозрения
на убийц не было ни малейше-
го. Это были почтенные татары,
хорошо известные окрестным
русским помещикам.
Совесть не давала между тем
Якубу покоя ни днём, ни ночью.
Он бросил свои дела, не спал
ночей, худел, мучился. Жена
долго приставала к нему с рас-
спросами, наконец ему стало
невтерпёж, и он выдал секрет
жене. Жена передала соседке,
соседка — мужу; мужа звали
Ибрам. Он бросился к старши-
не, старшина послал его к мул-
ле. Мулла советовал молчать.
Ибрам обратился к кордонному
майору, оберегавшему берег
Судака от контрабандистов, и на другой день Якуб и все убийцы были
схвачены и отвезены в Феодосию.
Восстановленный храм в Форосе. Крым
Якуб повинился и показал всё. По указанию его, найдены были
кости, пепел, следы крови. У убийц нашли поличное. Наряжен был во-
енный суд. Убийцы запирались во всём. Всё же вина их была доказана.
Подписан был смертный приговор трём убийцам. Они осуждены на
повешенье, а юноша-софта на каторжные работы.
На месте гибели игумена Парфения водрузили крест. Местные жи-
тели даже спустя много лет после трагедии свидетельствовали, что в
глубоком овраге, где сожгли тело замученного игумена, бывали слышны
выстрелы и стоны».
Евгений Марков,
«Очерки Крыма», СПб.-М., б. г., с. 298-300.
Сравнение с игуменом Парфением оказалось пророческим — архи-
мандрит Пётр обрёл такую же безвременную кончину...
226
У этой церкви трудная судьба. Слишком «постарались» за 70 лет бор-
цы с «опиумом для народа». Уничтожали сознательно, ретиво. Ничего
лучше не придумали, как устроить здесь ресторан с музыкой, танцами,
водкой и чебуреками. Говорят, что Никита Хрущев да и другие деятели,
любил здесь закусывать. Но на этом поругание храма, разорение его не
закончилось. В шестидесятые годы от костра, разведённого в церкви
туристами, погибло в огне всё. От росписей остались лишь небольшие
фрагменты под самым куполом.
В 1992 году форосскому Храму Воскресения Христова исполняется
100 лет. Церковь снова действует. Священнику, молодому двадцатипя-
тилетнему отцу Петру, приходится быть и строителем, и организатором,
и добытчиком стройматериалов.
За творческий и духовный подвиг ему был пожалован сан архиман-
дрита.
Мечта отца Петра — создать мужской монастырь, настоящий крым-
ский Афон у Байдарских ворот.
25 марта отцу Петру исполнилось 30 лет. Юношей 24 лет от роду он
принял на себя высокую задачу восстановления храма, возрождения
из руин поруганной святыни.
227
За семь лет усердием о. Петра были проведены титанические рестав-
рационные работы по исходным чертежам: расписаны алтарь, купол,
свод, восстановлены иконы евангелистов. Он позаботился о подсветке
храма. Вечером включалось галогенное освещение, и Форосская цер-
ковь ярко вспыхивала. Она парила над миром, как дивная лампада,
которую спустил к людям Господь.
Отец Пётр освящал крест на восстановленной могиле Данилевско-
го. Долгие годы могила философа находилась под асфальтом, но после
борьбы общественности устроили христианское погребение.
Отца Петра всегда окружали люди. Для многих это было соблазном:
монах, ему бы затвориться и класть поклоны, а у него всё время гости.
Мало кто знал, что о. Пётр, закончив приём и разместив гостей на от-
дых, часто подолгу простаивал на молитве.
Жили при храме и солдаты из воинской части в соседнем селе Тыло-
вом. И, наконец, просто бомжи. Отец Петр принимал и таких, в память
о ночлежном приюте, учрежденном в XIX веке о. Павлом Ундольским.
Потерявшие ориентиры в жизни, никому не нужные, нередко избитые,
без копейки, в обносках, приходили они на Форос. Отец Пётр давал
им приют, чтобы человек мог отдышаться, прийти в себя. Когда-то
и Христа упрекали, что он слишком прост в общении с простыми, не
вегда безупречными людьми.
Церковь постепенно стала преображаться. Сначала её очистили от
записей, покрыли крышу (сам священник взбирался наверх и всё про-
верял, неоднократно простывал, болел, но работы не останавливались),
вставили красивые окна, начали реставрировать изнутри (церковь
долго стояла в лесах), позолотили купола. Установили колокола, и
наконец отец Пётр организовал мужской хор.
В 1992-95 годах было паломничество в церковь. Были дни, когда кре-
стилось по 50-70 человек сразу. Ходили к источнику, даже были совсем
больные и старые, и все хотели принять Крещение от отца Петра. Все
люди, прихожане и кто хоть раз бывал в храме, любили его. Церковь
над Форосом — памятник, который воздвиг настоятель Петр, он вер-
нул её людям, нашим потомкам, в первозданном виде, даже иконостас
соответствует иконостасу XIX века.
Предчувствие
Перед 1 сентября 1997 года директор школы попросила о. Петра, как
всегда, выступить перед ребятами. Он согласился, но сказал: «Меня
скоро здесь не будет». И его убили. А когда настало 1 сентября и все
228
дети с цветами выстроились перед школой, вдруг небо мгновенно по-
чернело, грянул гром, ударила молния, хлынул дождь. Все побежали в
здание школы, многие кричали: «Это отец Пётр! Это отец Пётр!».
Мы осиротели в один день и не можем смириться с мыслью, что на-
шего священника больше нет. Слёз не осушить.
Ездили мы в Киев вместе, когда о. Пётр поступал в Духовную Ака-
демию, обошли пещеры, прикладывались к мощам. На обратном пути
заехали в Черкассы — посмотреть, как идёт работа над иконостасом.
Он не мог надышаться на этот иконостас, все мечты его были связаны
с этим чудом зодчества.
Ему тогда было предложено быть архиереем, на выбор в двух обла-
стях Западной Украины, только бы он уехал из Крыма, но он остался.
Умный, талантливый, образованный, истинный церковный дипломат
— он был реальный претендент на столь высокий сан и в Крыму, ему
прочили большое будущее.
Форосская церковь была чистая церковь, бандиты не раз предлагали
ему свою помощь, но о. Пётр отказывался. Сплетни про него сочинялись
ещё при жизни. Отец Пётр усмехнувшись, отвечал: «Мне такое вслед
кричат, что у меня две жены, пятеро детей, а я не обращаю внимания,
иду себе и молюсь».
Когда отца Петра убили, был сон: будто два юноши в светлых одеж-
дах, их орари крест-накрест. Потом в комнату входит ещё один такой
же юноша и с ним отец Пётр. Он перевязан, как они, на ходу поправ-
ляет орарь и виновато улыбается, что опоздал, припозднился, но вот,
наконец пришёл. Они дождались его и все вместе уходят. Будто он
задержался на земле, потому что строил храм, а на небесах его ждали.
Нам не плакать надо, в радоваться за него.
Сколько народу жило при нашей церкви! Брошенные, без родни, без
корней люди, кому некуда деваться, шли к батюшке, и он не прогонял,
всех как-то устраивал. Отец Петр был человек безграничной доброты,
очень доверчивый, ввести в заблуждение его было просто, потому что
он обо всех судил по себе.
Последняя радость
Форос ветреный. Климат здесь нездоровый, все время клубятся
тучи на уровне глаз, завывают ветры. Сильные перепады давления, а у
батюшки гипертоническая болезнь. И в таких условиях он поселился,
а до жилья неблизко. Часто, особенно зимой, никто и на службу не
приходил. Несколько человек из самых верных приползут снизу по
229
гололедице, а если заносы, то никого. Иногда батюшка один служил,
никогда службу не отменял. Для Господа служил. В 1993 году на Срете-
нье один-единственный священник к нему приехал, вдвоем и справили
обедню. Служить Богу на Форосе — это подвиг!
Отец Пётр молился, учился в Киевской Духовной Академии, изучал
богословские науки. Людей очень любил.
За месяц о. Петра предупреждали, что готовится ограбление, воз-
можно, убийство, два священника его об этом предупреждали. Он, по-
благодарив ,на ночь после Преображения всех отпустил. В доме были
гости из Киева. Они спали на втором этаже. Казалось, отец Пётр был
так защищен. А может быть, он просто предался на Божью волю? В
последнее время ему приходилось очень трудно, и он сказал монахине
Гликерии: «Если бы я не прощал всем, я бы сошёл с ума».
Батюшка, когда что себе сготовит, зовёт всех нас: и рабочих, и солдат,
и бомжей, как тот царь из евангельской притчи, что весь сброд посадил
за стол. Он был очень хлебосолен, гостеприимен и не мог в одиночку
кушать в своей келье. Он был многотерпеливым к своим прихожанам.
Он дорожил каждым.
Духовный уровень отца Петра был очень высок, талант многогра-
нен, трудолюбие титаническое, вера так крепка, что он мог «сдвинуть
горы». Благодаря его организаторским способностям церковь ожива-
ла, преображалась на глазах. При всех своих талантах и способностях
отец Петр всегда оставался простым, открытым, чрезмерно добрым
и совершенно беззащитным. Он безконечно трудился. Удивляло, где
он берёт столько сил, когда он всё успевает, откуда так много знает
и умеет.
Отец Пётр очень любил свою церковь. Для него она была всем. Он
торопился её восстановить. Работал в течение семи лет без отпуска.
И только кратковременно отсутствовал во время учебных сессий. Во
время служб отец Пётр преображался.
В ночь с 17-го на 18-е привезли иконостас. Отец Пётр весь сияет
и говорит: «Бросьте всё, посмотрите, какой иконостас привезли» — и
гладит все эти деревяшечки, с любовью. Как он его ждал!
За 2-3 дня отец Пётр обронил фразу с такой грустью, с такой горе-
чью: «Как батюшка, так всех защищает, а как батюшку защитить, так
и некому»…
И даже когда он, безмерно уставший, говорил: «Как я устал от вас
всех, быстрее бы мне уйти от вас», то глаза говорили обратное — устало
и тепло сияли. «Куда вы хотите уйти, о. Пётр?» ( Прихожане боялись,
что он уйдет на другой приход.) Он отвечает: «А совсем бы уйти. К
230
Новый иконостас, сооруженный о. Петром
этому отношусь очень спокойно. — И как всегда прибавил, — На всё
воля Божия».
Литургия в день Преображения Господня была отслужена в притворе
храма, куда был вынесен престол. Люди стояли на улице под открытым
небом среди скал.
Мученический крест
На следующее утро поднимающийся узкой тропинкой в скалах по-
слушник увидел, что окно кельи отца настоятеля распахнуто настежь,
а несколько соседних окон разбиты. Подошёл ближе, и взору его пред-
стала ужасающая картина. На постели лежало залитое кровью тело
архимандрита Петра. Остановившиеся стрелки больших напольных
часов замерли, указывая на 3 часа 20 минут.
Один работник службы госбезопасности признался, что в деле этом
ясно только 30%.
Когда-то беглый солдат, пострадавший от «дедовщины», гонимый
страхом и голодом, ступил Юрий Неумывако на церковный порог
Форосского храма Воскресения Христова. Здесь нашел он сочувствие,
понимание, трапезу и кров. Более того, сердобольый настоятель отец
231
Пётр ходатайствовал о нем перед командованием и убедил не отдавать
Неумывако под трибунал, а определить ему иное место службы.
Не мог не заметить Юрий, что всякий, обращающийся за помощью
к отцу Петру, духовной, моральной или материальной, не был обманут
в своих надеждах. Каждый, по мере возможности, получал то, о чем
просил. Вряд ли мы ошибемся, если предположим, что ещё тогда, при
виде чистой, наивной доброты Форосского настоятеля недалекий разум
Юрия опьянел от мысли о добыче.
Пройдет ещё более года после окончания службы в армии. Юрий
Неумывако проведет его на родине во Львове. Именно проведет, а не
проживет, ибо, кроме карточных долгов и зачатого ребенка, едва ли
будет что вспомнить ему о том времени.
Неумолимо приближающиеся сроки уплаты долгов заставят его
вновь вспомнить о существовании безкорыстного крымского благо-
творителя. Под предлогом работы в детском оздоровительном лагере
он прибудет к месту будущей работы до начала сезона. При встрече
с настоятелем вновь, словно проверяя, не иссякла ли его щедрость,
станет сетовать на тяжелое материальное положение и недавнее рож-
дение ребенка. Конечно же, о. Пётр, не в пример лукавству сих речей,
проникнется любовью к ребенку, которому на самом деле ещё только
предстояло родиться, и даст горе-отцу 100 гривен на покупку пеленок
и прочего. Позднее на следствии выяснится, что эти деньги Юрий ис-
тратил на покупку новых джинсовых брюк.
Подробности происшедшего в ту роковую ночь убийства навсегда
останутся тайной. Отец Пётр уже ничего не расскажет, а на правдивость
обвиняемых надеяться не приходится. Показания Юрия Неумывако
не выдерживают ни следственного анализа, ни обывательской крити-
ки, поэтому материалы уголовного дела в марте 1998 года Ялтинским
судом направлены на доследование.
Мучения, которые претерпел перед смертью о. Петр, трудно себе
представить, но характер полученных ран и увечий с неумолимой оче-
видностью проступает из скупых строк официального документа. В нем
говорится, что обвиняемый «около 03 час. 20 августа 1997 года, реализуя
свой умысел на лишение Посаднева В. Л. жизни, действуя умышленно,
с целью убийства из корыстных побуждений, нанёс ему приготовлен-
ным и принесённым с собой раскладным ножом множественные удары
в области груди, шеи, лица, конечностей, чем причинил повреждения:
три раны на лице, десять ран на шее, четыре раны на груди.
По одной ране в области левого и правого локтевых суставов, одна
рана на правой кисти и одна рана на спине, из которых четыре раны
232
на шее и две раны на груди, проникающие в органы шеи и в грудную
полость с ранением левой сонной артерии, трахеи справа, аорты слева
и обоих легких, с ранением суставов правого легкого. В результате
нанесенных множественных колото-резаных ранений шеи и груди,
вызвавших массивное кровотечение наружно и в плевральные поло-
сти (всего 21 ранение), приведших к острому малокровию внутренних
органов и тканей, головного мозга, отека головного мозга, наступила
смерть Посаднева В.Л.».
Его били ножом. Смерть была долгой, мучительной. Одно ухо было
отрезано. Он заклан был, но не смутимся этим. Ведь и смерть Спаси-
теля была позорна в очах мира сего. Творец мира предал дух Господу
на кресте, как последний преступник. «Проходящие же злословили
его, кивая головами своими и говоря: разрушающий храм и в три
дня Созидающий! Спаси Себя Самого; если ты Сын Божий, сойди
с креста». (Мф. 27, 39-40). «распявшие же его делили одежды его,
бросая жребий» (Мф. 27, 35).
Мы привыкли, что мученичество удалено от нас, присуще в Лету
канувшим эпохам: первые века христианства, годы воинствующего
безбожия после революции, когда миллионы православных вольно
пошли на заклание за Истину. Но наша современность тоже славна
благоуханным крином мученичества, он раскрывается ярче и ярче.
Окончание реставрационных работ явилось какой-то точкой от-
счёта в жизни о. Петра. Словно что-то предчувствуя, батюшка не раз
говорил: «Будет иконостас, а меня не будет». Многим было известно,
что по окончании реставрации его хотят перевести служить в другой
приход.
Тело убиенного архимандрита, накануне освященное приобщением
Божественного Тела и Крови Христа Спасителя, стояло посреди Фо-
росского храма, перед полуразобранным иконостасом, лицом к алтарю.
По четырем сторонам гроба были возжены светильники. Отец Пётр
ушёл из нашего мира в далекую неведомую страну вечности.
Утром его увезли. Уже и могила была вырыта, о. Пётр однажды сам
указал это место, сказав при этом: «Здесь меня похороните». Прихожане
не хотели отдавать тело любимого пастыря, но им сказали, что такова
воля матери. А она в тот момент плохо понимала, что происходит, на
неё было сильное давление, она не могла противостоять.
Отпевание архимандрита Петра было в Покровской церкви города
Севастополя. Под Покровом Божией Матери…
На смерть Форосского настоятеля «Таврида Православная» опу-
бликовала телеграмму Патриарха, соболезнование Владыки Лазаря
233
и краткий некролог. Другие крымские газеты тоже откликнулись на
общую для всех трагедию.
«Невосполнимую утрату понесли прихожане храма Воскресения
Христова, что возвысился над Форосом. В ночь после праздника Преоб-
ражения Господня. От рук банды убийц, мученической смертью погиб
глубокоуважаемый и всеми любимый настоятель храма — архимандрит
Пётр.
Будучи в 25-летнем возрасте, отец Петр был назначен настоятелем
храма Воскресения Христова. За невообразимо короткое время своим
неустанным титаническим трудом он сумел не только восстановить
из руин разрушенный храм, но и вернуть к христианской вере многие
человеческие души.
20 августа в Крыму произошла трагедия. Около храма Воскресения
Христова в Форосе (близ Ялты) в своей келье был зверски убит архи-
мандрит Пётр, являвшийся настоятелем храма. Ещё вечером 19 августа
(на Праздник Преображения) отец Пётр возносил свои молитвы ко
Господу, а на следующий день послушник, не достучавшись до отца
Петра, открыв дверь, обнаружил его бездыханное тело. Голова была
прикрыта подушкой, а на теле чернело множество ножевых ранений.
Отпевание убиенного было совершено 23 августа в Покровском со-
боре города Севастополя. Собор был полон людей. Собрались многие
знающие и любящие отца Петра. Приехали представители из других
епархий. Возглавлял службу архиепископ Симферопольский и Крым-
ский Лазарь. Отцу Петру был лишь 31 год.
Архимандрита Петра Посаднева любили прихожане, жители и сол-
даты, проходившие срочную службу невдалеке. Одного из них, сбежав-
шего из близлежащей воинской части, и приютил отец Петр в своей
церкви. Некоторое время благодарный дезертир был послушником при
Вознесенской церкви, а затем вернулся на родину в Львовскую область.
Пьянствовал и блудил там. Материальные трудности заставили его
вспомнить о благодетеле и церковных средствах. Вернувшись в Крым,
он нашёл напарника, только что отсидевшего пять лет за кражи. Вдво-
ём они появились в Форосе, отец Пётр безбоязненно открыл дверь и
получил два смертельных ранения в грудь и шею. Его убили у храма,
восстановить который он мечтал с детства.
Как же обезумели организаторы и убийцы этого страшного престу-
пления. Когда убивают таких людей, как отец Пётр, кажется, что мир
уже пришёл к своему концу.
Отец Пётр превратился в единое целое со своим храмом, и нельзя их
рассоединить. 1041 человек подписали прошение на перезахоронение.
234
Сбор подписей давно прекращён, а люди всё идут и хотят поставить
свои подписи.
«Патриарху Московскому и всея Руси Алексию
С глубоким прискорбием и болью в душах и сердцах сообщаем Вам
о зверском убийстве глубокоуважаемого и всеми любимого настояте-
ля Воскресенской церкви
пгт. Форос отца Петра
в ночь после праздника
Преображения Господ-
ня. Убийство проведено
с особой жестокостью, с
применением чудовищ-
ного насилия и осквер-
нением тела покойного
бандой убийц, состоящей
не менее чем из трех лиц.
Убийцами инсцениро-
вана картина убийства,
как «ограбление», кото-
рую хотят навязать как
вышестоящим кругам,
так и населению с целью
опорочить честное имя архимандрита Петра. Следственная группа
сделала по этой инсценировке видеосъемку. Быстро найденный убий-
ца с ледяным хладнокровием даёт тщательно продуманные убийцами
лжесвидетельства. Это всё также записывается на видеопленку при про-
ведении следственного эксперимента с привлечением понятых. Кроме
того, некомпетентными лицами даётся широкая огласка виденному и
слышанному, с целью незаслуженного унижения доброго имени архи-
мандрита Петра. Со стороны Симферопольской и Крымской епархии не
принимаются никакие меры по пресечению этой чудовищной лжи.
Архимандрит Пётр (Посаднев)
Тело отца Петра захоронено на мирском кладбище в г. Севастополе,
так как были запуганы родители, которые первоначально дали согласие
прихожанам захоронить тело их сына у стен храма.
Захоронение тела архимандрита Петра у стен восстановленного
им храма всегда бы имело большой приток желающих поклониться
высокодуховному пастырю.
Прихожане храма Воскресения Христова пгт. Форос»
235
Написала митрополиту Владимиру и мама отца Петра. «Быть по-
хороненным у стен храма было последней волей архимандрита Петра.
Покорнейше надеюсь на Вашу милость к убитой тяжким горем матери»,
— так заканчивает она своё письмо.
На письме из Фороса от 28 октября митрополит Владимир наложил
резолюцию: «Вторично напоминаем, что этот вопрос и разрешение
его находится в компетенции правящего архиерея и местной власти.
Митр. Владимир».
И опять, как по замкнутому кругу, летят письма к архиепископу
Симферопольскому и Крымскому Лазарю: одно, другое, третье... от-
вета нет.
Тем временем находящийся в камере предварительного заключения
Юрий Неумывако потребовал, чтобы суд над ним был закрытым и без
состава судейской коллегии, а с участием одного судьи, — по-видимому,
опасаясь, что людская любовь к отцу Петру пробьёт дорогу к правде и
его заведомо ложные измышления предстанут в истинном свете. ему
наняли одного из самых высокооплачиваемых в Крыму адвокатов.
Кроме того, убийца Неумывако никогда не был послушником Вос-
кресенской церкви. Он приехал в Крым со Львовской области в июне
1997 г. и устроился на работу в оздоровительном центре «Горный».
Загадочна и история с побегом его подельника в этом злодеянии. Не-
часто соучастника преступления, к тому же рецидивиста, после задер-
жания отпускают на свободу под «подписку о невыезде». Естественно,
что после этого преступник быстро сбежал от «правосудия»…
Что касается свидетельских показаний монаха Олимпия, то в те-
чение пяти часов допроса на суде, при полном зале свидетелей, он
утверждал, что по принуждению следствия оклеветал архимандрита
Петра. В беседах со знакомыми монах говорил, что в ночь убийства у
дома настоятеля видел и нескольких соучастников убийства. Но на-
зывать следователям их имена он не стал, пообещав поведать об этом
в Верховном суде Крыма. За несколько дней до начала судебного про-
цесса отец Олимпий безследно исчез, а неделю спустя на берегу реки
Черной близ Севастополя, туристы обнаружили два разложившихся
трупа. Эксперты не смогли установить причину смерти, и погибших
вскоре захоронили, как бездомных, на одном из севастопольских клад-
бищ. Лишь после вынесения приговора Юрию Неумывако родители
по фотографиям опознали в одном из погибших своего сына Олега
Митрофанова. (Так звали в миру о. Олимпия)».
М. Агатов. «Убрать свидетеля»,
газ. «Крымское время», 10 октября 1998 г.
236
Прокуратура насчитала на теле убиенного
архимандрита Петра 21 ножевое ранение, в
том числе продольные подрезы сухожилий
обеих рук в локтевых суставах (чтобы не мог
сопротивляться), отрезано ухо — его долго
пытали. За несколько дней до убийства у
отца Петра пропал газовый пистолет, кто-то
отравил собаку.
Официальная версия «ограбления» —
лжива. Средства на иконостас, в сумме 100
тысяч гривен, безналичным путем перечис-
лены одной из фирм России, прямо изгото-
вителю в Черкассы. Власти об этом знают.
Может быть, те, которым нужно было это
убийство и ложь об архимандрите Петре,
всесильны в этом мире?
Священника, обладавшего высоким са-
ном и мученически погибшего, похоронили
не возле церкви, которую он восстановил, а
на практически заброшенном кладбище. Уже на следующий день по-
сле гибели отца Петра верующие вырыли могилу возле храма, но по
распоряжению Крымской епархии им пришлось проделать обратную
работу.
Могила о. Петра
В 1994 году отошел ко Господу старец-исповедник Епифаний
(Чернов). В годы гонения на церковь он написал духовным чадам по-
слание о предательстве не от посторонних, а что более прискорбно,
от своих, близких людей. Многим из нас приходится сталкиваться
сегодня с духовным предательством, причем от тех, от кого меньше
всего этого ожидаем.
Послание старца Епифания гласит: «Не есть ли это скорбь до смер-
ти, когда приятель и друг обращается во врага» (Сир. 37, 2). Сущность
происходящего можно выразить горькими словами последнего много-
страдального Венценосца Российского и Помазанника Божия, сказан-
ными в начале всероссийской разрухи (1917 г.): «Кругом — трусость
и измена!».
Так сбывается слово пророческого Писания: «Не враг поносит меня,
— это я перенёс бы; не ненавистник мой величается надо мною, — от
него я укрылся бы; но ты, который был для меня то же, что я, друг мой
и близкий мой, с которым мы разделяли искренние беседы и ходили
вместе в дом Божий» (Пс. 54, 13-15).
237
Они в несомненном обольщении, так как в руках их оружие неправ-
ды, клеветы, коварства и злобы. «Не участвуйте, — сказано, — в делах
бесплодных тьмы, но и обличайте» (Еф. 5, 11).
Да, «горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам; но
горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит» (Мф. 18, 7).
В мире, где непрестанно ведется брань добра со злом, нет и не может
быть перемирия. Наше христианское вероучение, накопившее много-
тысячелетний опыт борьбы со злом (будь то в душе человеческой или
во внешних его проявлениях) обладает необходимой духовной мощью
для успешной организации этой борьбы.
Слова «русский» и «православный» от века были синонимами, а
потому всем миром собирались деньги на храм, и было это лучшим
свидетельством всенародной любви к святыням.
Как же больно или слепо должно быть общество, в котором убивают
и грабят пастырей, из руин поднимающих святыни всенародные.
тот, кто идёт к Богу, — в миру скорбен будет (Ин. 16, 33), об этом
Христос сразу предупредил и Своих учеников, и нас с вами.
«Не стало человека...». Так мы говорим о ближнем, независимо от
того, насильственная иль мирная смерть настигла его. А память упря-
мо продолжает рисовать перед внутренним взором знакомые черты.
Воскрешает моменты, когда на черствость он отвечал чуткостью, на
лицемерие — искренностью, на зло — добром. Пусть эта добрая память
и нас самих сделает человечнее.
Выросший без отца, на пустыре советского безбожия, мальчик со-
знательно принял Крещение и полюбил святое Православие со всем
пылом юношеского сердца. В те времена престижнее было быть «ру-
мяным комсомольским вождем», но требования престижа не влияли
на добрую волю мальчика. Эту добрую волю он сумел пронести через
всю свою жизнь.
Облекшись в монашескую мантию, о. Пётр, вступил на тернистый
путь духовного подвига, ибо монахи имеют ангельское достоинство в
мире сем прелюбодейном и грешном. Бесы с особенной жестокостью
искушают их, а для последних времен уготованы свои соблазны. За ве-
ликие дела враг рода человеческого посылает и великие искушения.
Скольких людей о. Пётр окрестил, скольких повенчал, исповедал,
причастил. Пусть не все приезжающие на Форос были людьми подлин-
но воцерковленными (не секрет, что многие сегодня посещают храмы
из соображений престижа), но о. Петр безотказно принимал всех. По
слову Апостола, «для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней
мере некоторых» (1 Кор. 9, 22).
238
В пору, когда материальное положение многих людей оставляет
желать лучшего, в Крымской автономии прожить ещё труднее. «Все-
союзная здравница», и ранее не имевшая достаточно рабочих мест в
промышленном производстве, стала приютом бродяг, нищих и безра-
ботных. Сколько их, никому не нужных, грязных и голодных, движимых
последнею надеждой на Бога, переступило порог Форосской церкви?
Тут они находили не только еду и ночлег, но что самое главное, — силу
осознать своё неумаляемое человеческое достоинство во Христе. Так
какой же любовью, каким проповедническим талантом, каким ангель-
ским терпением обладал о. Пётр, если его труды над очерствевшими
душами этих отверженных нередко вознаграждались чистой, покаянной
слезой. Пред Господом такая слеза ценней алмаза!
Мы оказались очевидцами случая, который ясным солнечным светом
на многие годы согреет память. У ворот севастопольского городского
кладбища хмурые, испитые лица бомжей. Кто-то, тупым безнадёжным
взглядом взирая на проходящих, стоит с протянутой рукой; кто-то
продаёт выращенные не им цветы. С первого взгляда видно, что доми-
нантой чувств этих людей является уныние и злоба. На многих лицах
следы побоев и ссадин. Мы проходим с родителями о. Петра, чтобы
купить цветы на могилу. Торгующий цветами бродяга поднимает на
нас свой взгляд. Давно не видевшее мыла лицо обезображено огромным
синяком под глазом.
Но что это? Неожиданно губы его осветила детская улыбка и теплота
в глазах василькового цвета ошеломила душевной проникновенностью.
Вконец обезкураженные, мы молча наблюдали, как грубые руки торо-
пились собрать букет, — лучший из того, что можно было выбрать! И
как тихо прошептали его губы, предваряя попытку расплатиться: «Для
отца Петра — безплатно...»
От этих слов к горлу подступил комок, а на глаза наши навернулись
слезы. Мы поняли: красноречивее свидетельства о личности о. Петра
быть не может!
Во сколько же дверей пришлось стучаться этому бедному чело-
веку, доколе не отворил ему отец Пётр? Оглянувшись на всех этих
убогих, с грустью понимаешь: как легко, как явственно теперь можно
представить Богоматерь, готовую разрешиться от Своего бремени.
Как ходила Она, сопровождаемая Иосифом, стучась во все двери
вифлеемские, дабы, хоть где-нибудь приклонив голову, ввести в мир
воплощенного Сына Божия. И всюду слышалось одно: у нас нет ме-
ста для Вас. В духовном смысле это звучит иначе: у нас нет места для
любви к человеку.
239
У всех свои заботы; в домах тепло, светло, уютно... Но задумаемся,
сколько выброшенных из своих домов, потерявших свои деревни и
города безприютных людей никуда не могут прийти, никто их к себе
не зовёт. Так же идут сейчас беженцы и так же не отворяют им, как
тогда...
«Повесть временных лет» гласит, что мы, русские люди — потомки
Иафета, сына Ноя, «от него же родилась Русь православная». Так будем
достойны памяти библейского прародителя своего!
На кресте киевского старца Феофила, блаженно почившего в 1996
году, написаны слова: «Братья, не плачьте, молитесь». Эти же слова
мы мысленно видим написанными на кресте, венчающем могилу за-
мученного отца Петра.
Алла Зуева
Красота Форосской церкви известна далеко за пределами Крыма.
Подлинный шедевр интерьера, несомненно, иконостас — дубовый, рез-
ной, тонкой изысканной работы. Сбоку виднеется маленькая табличка
с надписью: «Иконостас сей был сооружен в благоугодную память о
подвижнических трудах настоятеля храма архимандрита Петра, зло-
дейски убитого 20 августа 1997 года».
Отец Пётр и принял мученический венец.
В притворе храма есть портрет батюшки. От чистого, светлого лика
невозможно оторвать взгляд. Короткая жизнь отца Петра для всех стала
примером для подражания, поэтому хочется знать о нем всё.
Виталий Посаднев (отец Пётр) был чадом желанным, вымоленным.
Родился он слабеньким, больным. Младенцу предстояла тяжелая опе-
рация, за исход которой врачи не ручались. Ночью перед операцией
мама младенца на коленях молилась Богу, а утром выхватила сынишку
прямо из-под наркоза и убежала с ним из больницы. В ту ночь она дала
материнский обет и Господь сохранил жизнь будущему подвижнику.
Мама Виталия — Валентина Александровна настаивала на продол-
жении учебы в университете, куда его приглашали как прилежного
ученика и спортсмена, но он уже избрал другую жизненную дорогу.
Близкие отговаривали его, но он говорил: «Есть иная любовь, любовь
к Богу». Удивительна история Форосского храма. Он был построен в
1892 году на средства известного чаепромышленника А.Г. Кузнецова.
Его посещали Государь Император Николай Второй с Императрицей,
Великие княжны...
И вот церковь впервые за многие десятилетия подала свой голос
окрестностям Фороса. Жители долго стояли в изумлении, запрокинув
240
голову. Колокольный звон слышали во многих ближних и дальних
селах...
Реставрация церкви близилась к завершению. Каждого камня,
каждой детали росписи касалась здесь созидающая рука отца Петра.
Последним штрихом был иконостас. Дубовый, с удивительного совер-
шенства резьбой, выполненный по старинным образцам.
Его прибытия община храма ожидала с большим нетерпением. Слу-
чилось это в ночь с 17 на 18 августа 1997 года. В связи с установкой
иконостаса Литургия в день Преображения Господня, 19 августа, была
отслужена в притворе храма, куда был вынесен престол. Здесь в по-
следний раз суждено было ему приобщиться Святых, Животворящих,
Небесных, Страшных Христовых Таин.
Убийцей стал когда-то беглый солдат Юрий Неумывако. Несколько
лет назад он нашёл в Форосском храме сочувствие, понимание, трапезу
и кров. Более того, сердобольный настоятель отец Пётр ходатайствовал
о нем перед командованием и убедил его не отдавать Неумывако под
трибунал, а определить ему иное место службы.
Архимандрит Петр — наш современник, его путь обычен для многих
людей нашего поколения. Господь удостоил отца Петра мученического
жребия, что само по себе награда, ибо мученическая смерть — великое
очищение.
Марина Караваева
Все, кому доводилось проезжать из Севастополя по старинной
вьющейся серпантином дороге, видели Форосскую церковь, одиноко
стоящую на Красной скале. Воскресенская церковь была построена
в 1892 г. на пожертвования московского купца Кузнецова в честь
чудесного спасения Александра III и его семьи в железнодорожной
катастрофе. Судьба храма, как и двух его настоятелей, была трагич-
на. Первого, о. Павла Ундольского, репрессировали в 1920 г. Второй,
о. Петр, в миру Виталий Посаднев, восстановивший храм, был зло-
дейски убит.
Целых 70 лет, с 1920 по 1990 г., храм находился в запустении и
забвении. Сразу после войны в церкви был устроен ресторан, позже
церковь приспособили под склад. В последние годы хозяйничали в ней
дикие туристы да ветер, сердито завывавший в дырявом куполе. Такой
застал Форосскую церковь 24-летний отец Петр, когда получил Вос-
кресенский приход. Восстановление Форосской церкви было тайной
мечтой его детства.
Виталий крестился в 9 классе в день своего рождения.
241
— Пришёл в церковь в красной футболке, — вспоминает его крёстная.
— Спрашиваю его, что ж ты, Виталик, красную майку надел? В белой
надо креститься. Он ответил, что это его любимая майка. Вот так и вы-
шло. Видно, уже тогда Господь ему знак мученический подавал.
Через год Виталий уговорил креститься и свою маму.
После выпускных экзаменов сын заявил, что собирается уехать во
Владимир и поступить в иподиаконы Свято-Успенского кафедрально-
го собора, куда его пригласил архимандрит Кирилл из Владимирской
епархии. Дома разразился скандал.
— В ту ночь я почти не спала, — рассказывает мать. — До сих пор не
могу сказать, сон это был или явь... Вдруг в ночи через открытую бал-
конную дверь хлынул столб света. И некто в белых одеждах приказал:
«Смотри и помни!». Видение тотчас исчезло. И я увидела внутренним
взором больничную палату, койки с младенцами и Виталика с капельни-
цами, подключёнными к крохотным ручкам. Увидела себя и услышала
свой голос: «Господи, спаси его, и пусть он тебе всю жизнь служит!».
Позже мне принесли икону Вознесения Христова. На ней Господь
в столбе света и весь в белом. Это была икона Форосского храма. Я
узнала на ней «неведомого пришельца». До той ночи, когда мне явился
Христос, я начисто всё забыла — как лежала с маленьким Виталиком
в Симферопольской областной больнице, просила помощи у Господа.
На следующий день я молча помогла сыну собраться в дорогу и ни
слова не сказала о видении. Он так и не узнал, что должен был умереть
во младенчестве и что я сама дала обет посвятить его Богу и Господь
даровал ему жизнь...
Поединок добра и зла происходит ежесекундно в сердце каждого че-
ловека, ибо он и есть то поле битвы, где сражаются ангелы и демоны.
Во Владимире Виталий пробыл недолго, той же осенью его призва-
ли в армию. Служил он в Архангельском военном округе и ежедневно
писал матери письма, — будто знал, что впереди у неё будет много
свободного времени, чтобы перечитывать их.
После армии Виталий принял постриг с именем Петра, в честь свя-
тителя Петра Московского.
В Крымской епархии после рукоположения в иеромонахи ему
предложили на выбор возглавить либо Покровский, либо Владимир-
ский храмы родного Севастополя. Отец Пётр выбрал более трудную
для священнического служения Форосскую Воскресенскую церковь,
стоящую высоко в горах, вдали от людей.
Первым его помощником по восстановлению Воскресенской церкви
стал отчим Вячеслав Васильевич. Накануне Троицы сели они в машину
242
и поехали искать прихожан, чтобы сообщить, что открывается церковь,
и пригласить на службу. Подмели полы, вынесли мусор и, как могли,
приготовили полуразрушенную церковь к светлому празднику Троицы.
Утром приехали верующие из Севастополя, пришли жители ближних
сёл Меласса, Фороса, Орлиного. Все поздравляли друг друга.
Вскоре после этого события у молодого священника появились по-
мощники из числа прихожан, потихоньку начиналась реставрация хра-
ма. Настоятелю помогали московские духовные чада и отчим, который
продал свой дом в Донецкой области и отдал деньги на восстановление
церкви. Возрождённый храм на Красной скале притягивал верующих.
Доброту и духовную проницательность отца Петра отмечали многие. И
детскую чистоту. Отца Петра любили. Росли ряды его паствы. Церковь
хорошела на глазах: сияли золотом купола и кресты, оделись в разноц-
ветные витражи окна. На Красную скалу зачастили туристы.
Восстановление Воскресенской церкви, длившееся почти семь лет,
подходило к завершению. Оставалось установить последнее украшение
— резной дубовый иконостас, воссозданный по старинным чертежам.
«Вот установлю иконостас, а меня уберут. Сюда придут другие, я чув-
ствую это», — не однажды говорил в кругу друзей отец Петр. «Да куда
ж ты денешься?» — удивлялись друзья.
Как ни торопился отец Пётр, но к празднику Преображения Господ-
ня новый иконостас установить не успели. Литургия была отслужена в
притворе храма, куда вынесли престол. Прихожане собрались во дворе.
У входа в храм стоял облитый солнечным светом отец Петр. Солнечный
батюшка. Таким все его и запомнили. Это была последняя служба отца
Петра, получившего к тому времени звание архимандрита.
В ночь на 20 августа 1997 г. архимандрит Пётр был злодейски убит
в своей келье. Мучения его были страшными. Отец Пётр прожил ко-
роткую жизнь — 31 год.
Убийц нашли быстро. Ими оказались беглый солдат Юрий Неумы-
вако и четырежды судимый Картамышев. Ялтинский суд отстаивал
версию убийства «с целью ограбления» — мол, преступники знали, что
священник должен был рассчитаться за иконостас. Об этом убийстве,
нестыковке в следствии и прочих сюрпризах Фемиды писали многие
крымские газеты.
Первой на место преступления при ехала симеизская милиция. Вме-
сте с вещественными доказательствами, «стражи по рядка» прихватили
кое-что из личных вещей отца Петра и приличную сумму, принадле-
жащую реставраторам, которые помогали устанавливать иконостас и
восстанавливать храм.
243
Когда, наконец, было закончено следствие, судья при личной встрече
поцеловал руку Валентины Александровны Посадневой и сказал, что
ещё не пришло время знать всю правду. В чём правда? Она в том, что
отца Петра, а вскоре и других духовных лиц убрали сторонники цер-
ковного раскола. Картамышев и Неумывако были простыми исполни-
телями. Операция эта задумывалась давно и, очевидно, наверху прошла
утечка информации. Отца Петра любили и постарались предупредить.
Есть доказательства, что у него хранились протоколы тайной киевской
конференции о готовящемся расколе Русской Православной Церкви. В
середине 1990-х годов этот вопрос стоял очень остро. Крымский писа-
тель М. Агатов назвал это убийство заказным и чисто политическим.
После смерти отца Петра было ещё три убийства. Монах Олимпий
жил в вагончике при храме. Той роковой ночью он вышел во двор,
чтобы выключить подсветку храма, и увидел людей в форме спецназа.
Он испугался и убежал в лес. Впоследствии он признался, что одно-
го убийцу узнал в лицо, но скажет его имя только в Верховном суде.
Олимпий исчез бесследно за две недели до заседания Верховного суда.
Тело его нашли позже. Опознать труп можно было только по золотому
крестику, подаренному отцом Петром. Таких, сделанных на заказ, было
всего несколько.
С момента убийства архимандрита Петра прошло более десяти лет.
За это время Форосская церковь превратилась, как любят говорить
гиды, в жемчужину и визитную карточку Южного берега Крыма. У
входа в церковь висит мраморная табличка, сообщающая туристам,
что деньги на восстановление храма пожертвовал Леонид Кучма. И ни
слова о двух злодейски убитых настоятелях храма.
Однажды в золотой летний день, сто явший над Севастополем,
Валентине Але ксандровне позвонили по телефону. Зво нивший пред-
ставился и предложил ви деозапись о том, как убивали её сына. Мол,
на кассете вы узнаете одного из убийц. Мать тихо положила трубку.
А че рез несколько дней по севастопольскому радио передали, что в
Камышовой бухте обезоружен бандит, и назвали фамилию обладателя
кассеты. Очевидно, там навер ху снова произошла утечка информации.
Разборки продолжались.
Третьего настоятеля Форосской церк ви зовут отец Евгений. Его при-
слали сюда из Львова, незадолго до трагической смерти архимандрита
Петра. Во дворе церкви — магазин, который бойко торгует крымскими
винами, рядом — ресторан. Приход стал очень доходным местом.
Как ни пытались прихожане похоронить погибшего священника во
дворе церкви, это не удалось. Запретили сверху.
244
Архимандрита Петра похоронили на кладбище, в пяти километрах
от Севастополя. На его могиле всегда много цветов. В день рождения,
в день памяти и в дни ангела у его могилы собираются прихожане Вос-
кресенского храма, которых он собрал в единую православную семью,
приезжают паломники из Молдавии, монахи с Афона и православные
люди со всех концов огромной матушки России. Одним архимандрит
Петр помог при жизни; другие едут, чтобы помолиться крымскому но-
вомученику. На его могиле было много случаев исцеления от пьянства
и наркомании.
Стоя на краешке Форосского утёса, откуда, кажется, весь Божий
мир виден, как на ладони, думается о том, что всё проходит, остаётся
лишь память, которая держится на народной любви. Её невозможно
отменить ничьими судами, очернить клеветой, убить. Так было на заре
христианства, когда первые подвижники своею жизнью исповедовали
веру, так происходит и в нынешний век. Всё сиюминутное, жадное,
тщеславное в конечном итоге будет отсеяно, а новые мученики за веру
будут прославлены Церковью.
Любовь Журавлёва
245